Перстень Хранителя

В ближайшем будущем, в 2027 году, Ростов-на-Дону оказывается под контролем абсурдной цифровой системы ЕРВР-27, где каждое действие — от чихания до выгула собаки — требует специального разрешения. Главный герой Гоша Мулькин, «специалист по нетрадиционным бытовым решениям», находит уязвимость в системе, позволяющую создавать любые разрешения. Вскоре его «оптимизации» запускают цепную реакцию хаоса: дроны-газонокосилки начинают действовать беспорядочно, квас превращается в цифровые токены, а чихание приводит к сбоям в городских службах. Сатирическая антиутопия высмеивает чрезмерную цифровизацию, бюрократию и человеческую склонность стремиться к легким решениям. Через череду комичных и катастрофических событий автор иллюстрирует, как технологии, лишенные здравого смысла, могут обернуться против своих создателей. Завершение книги оставляет читателя с вопросом: что важнее — бесконечные разрешения или простая человеческая смекалка?

1903 год, Ростов-на-Дону. Серия взрывов на Сахарном базаре погружает город в хаос. Полковник Василий Ермаков, опытный в боях на Кавказе, приезжает для расследования и быстро осознаёт: за терактами стоит не просто местный радикализм, а тщательно организованная операция с международными связями. Вместе с верным помощником Зауром Ермаков погружается в мир политических интриг, где нити заговора тянутся от Ростова до Стамбула, а предательство поджидает за каждым углом. Время идёт, а следующая атака уже близко — на Железнодорожном вокзале, где цена ошибки — сотни жизней.

Зима 1918 года. Ростов-на-Дону, некогда бурлящий купеческий город, стал ледяной пустыней, опустошённой Гражданской войной. Улицы завалены телами, банды мародёров бродят по заброшенным домам, а последние выжившие укрываются в подвалах. Есаул Борис Волков, казачий офицер с даром предвидения, ведёт небольшую группу преданных казаков, пытаясь навести хоть какой-то порядок в этом хаосе. Однако каждый его шаг — жёсткий, кровавый и вынужденный — лишь подчеркивает безысходность борьбы. Когда Волков находит склад с запасами, он принимает роковое решение: кормить только своих людей, оставляя остальных на произвол судьбы. Это становится последней каплей. Голодный бунт. "Ростов-Мертвец" — это суровая, атмосферная хроника гибели мира, где даже честь и долг не способны спасти от разрушения. История о том, на что готов пойти человек, пытаясь сохранить искру жизни в ледяной тьме.

Ростов-на-Дону, 1918 год. В ходе Гражданской войны жестоко погибает инженер Захарченко. Расследование берет на себя Сергей Крымов — доцент, обладающий уникальным и мучительным даром синестезии, который позволяет ему видеть и ощущать на вкус цвета, звуки и эмоции. Вместе с отчаянным казаком Степаном он оказывается втянутым в сложную сеть заговора, нити которого ведут к загадочному оружию «Азимут Омеги» — гибриду древних кодов и современных технологий. За «Азимутом» охотятся все: немцы, белые и красные. Но главным врагом оказывается безжалостный чекист Федоров, чей умственный дар превращает способность Крымова в его проклятие. Чтобы спасти город от ужасного эксперимента, Сергею предстоит заглянуть в бездну и превратить свою слабость в силу.

Петербургский двор-колодец стал для Алисы крепостью, в которой она пыталась укрыться от своего прошлого. Три года тишины и надежды. Всё начинает рушиться в один промозглый вечер, когда на лестничной клетке она находит свой собственный рисунок. Но кто-то провёл через него алую, кровавую линию... Полиция отмахивается: «бывшие — это ваши проблемы». Единственным, кто её услышал, оказался доктор Марк Ковалёв, элегантный и проницательный психолог. Однако стены её нового убежища быстро смыкаются. Идеальная забота Марка превращается в тотальный контроль. Всё здесь пронизано тайной: запертые двери, портрет незнакомой женщины с печальными глазами, шаги в пустом ночном коридоре. Алиса осознаёт, что попала не в убежище, а в золотую клетку к человеку, чья одержимость искусством и чужими судьбами гораздо опаснее и изощрённее, чем у её бывшего. Чтобы выжить, ей предстоит раскрыть ужасную тайну виллы... Она приехала сюда, чтобы спрятаться. Но некоторые двери, открыв, уже не удастся закрыть.