Владимир Одоевский

«Я уже давно хотел увидеть жизнь с уникальной перспективы двух категорий людей, которые играют ключевую роль в решающие моменты нашего бытия: врача и гробовщика…»

«У окна келий в монастыре св. Бернарда сидел пустынник, погруженный в глубокую задумчивость. Без внимания глаза его были устремлены на печальные снеги Альпов, его окружавшие – там было все однообразно, неподвижно, лишь изредка в нагих горах восставал ветер, шевелил мертвую лавину, медленно низвергалась она в бездонную пропасть, раздавался гул колокола, тронутого невидимою рукою, и снова наставала тишина могилы…»

Перед ней находилось существо, которое назвать человеком было бы преступлением; брюшные полости поглощали его целиком; раздавленная голова бесконечно качалась, словно подтверждая согласие; толстый язык шевелился между отвисшими губами, не произнося ни слова; деревянная душа просвечивала сквозь отверстия вместо глаз, а на узком лбу его насмешливая рука написала Кивакель…

Платон Михайлович с усердием начал изучать книги о первой материи, о душе солнца и о звездных духах. Среди прочих ему встретилась одна интересная рукопись. В ней содержались – ни много ни мало – рецепты для вызова духов. Но это еще не все. Мой друг решил связать свою судьбу с Сильфидой…

«У сожжённой избы сидела, подгибаясь, восьмилетняя сиротка. Вчера Божий гнев настиг её мачеху; без предупреждения возник огонь из подполья, полз по бревнам, выглянул в волоковое окошко, охватил соломенную крышу – и выжег всё до основания…»

Наверняка в каком-либо другом городе, кроме Москвы, всевозможные мошенники не пользуются таким уважением и популярностью…

Вторая часть задуманной, но еще не написанной трилогии: в первой части планировалось освещать времена Петра Первого, во второй – события разворачиваются в 30-х годах XIX века; а в третьей (произведение «4338-й год») – в далеком будущем.

«Мороз Иванович» – это мудрая сказка, в которой говорится о том, что труд и доброта всегда получают вознаграждение, в то время как лень и равнодушие ни к чему хорошему не ведут.

Весной 1827 года, в одном из домов венского предместия, группа любителей музыки разыгрывала новый квартет Бетховена, только что вышедший из печати. С изумлением и досадой они наблюдали за странными порывами ослабевшего гения: так изменилось его перо! Исчезла красота оригинальной мелодии, наполненной поэтическими замыслами; художественная отделка превратилась в тщательный педантизм бездарного контрапунктиста; огонь, который раньше пылал в его быстрых аллегро и, постепенно усиливаясь, бурлил в огромных звучаниях, погас среди непонятных диссонансов…

Москва претерпела изменения. Ранее в её разумной части проживали немцы; сейчас же мыслящие люди являются православными в наивысшей степени…

"Берем смелость поставить этот нескромный вопрос, один из многих бродящих по московским улицам. Москва опоясана бульварами – от них не только украшение, но и важная польза…"

Что может быть интересного в жизни человека, который на этом свете абсолютно ничего не совершал! Я ощущал, я страдал, я размышлял о других, для других и за других. Пишу свои заметки, перечитываю их и не нахожу в них только одного: самого себя…

Незнакомец открыл дверь, и Ваня с огромным удивлением увидел перед собой ряд просторных комнат, где множество кормилиц заботились о младенцах: одни кормили их грудью, другие заворачивали в пелёнки, третьи укладывали в кроватку. Это был Воспитательный Дом – благотворительное учреждение…

Древнее сказание о калике перехожей и о некоем старце.

Игоша – озорное невидимое создание, с которым герою удалось встретиться в детстве.

«Это зрелище вызывает неприятные и тягостные чувства! В торжественный момент смерти человека душа невольно ожидает сильного волнения, а вы остаетесь равнодушными; вы стремитесь к слезам, а на вас накатывает насмешливая, почти презрительная улыбка!..»

Дети были крайне счастливы такому подарку и каждое утро спешили проверить, не появились ли яблоки на их деревцах. Однако, на деревьях не оказалось не только яблок, но и листьев. Ребятам было очень обидно, что их деревца такие ленивые или скупые, что не удавалось получить даже один листик, не говоря уже о яблочке. Миша так сильно рассердился на своё дерево, что перестал его навещать; он бегал и играл по аллеям на другой стороне сада, даже не заглядывая к своему деревцу…

«Эту сказку рассказывали чернокожие жители острова Ямайка в те времена, когда они были в рабстве; сейчас рабство среди негров отменено. Ямайка, один из Антильских островов, открытых Колумбом в 1494 году, находится под управлением англичан». В. Ф. Одоевский

Несколько раз в день я приходил наблюдать за их работой, а порой и ночью, при свете луны: мои гости трудились без остановки. Когда остальные животные крепко спали, они продолжали бегать снизу вверх и сверху вниз, – казалось, что для них не существует понятия отдыха…

«Лидинька долго любовалась, глядя на свои серебряные рублики; когда солнечный свет падал в окошко прямо на рублики, они сверкали, как в огне…»