Лидия Чарская

Шестнадцатилетняя Клео действительно обладала чем-то кошачьим. Ее милое, еще детское и свежее личико, с узкими, зеленовато-серыми, постоянно игриво щурящимися глазками, с наивным припухлым детским и в то же время взрослым ртом и этими, унаследованными от отца рыжими, настоящими тициановскими волосами, золотым ореолом обрамляющими ослепительно белую кожу рыжей блондинки, навевало мысли о каком-то пушистом, нежном и очаровательном создании…Эротическая повесть «Вакханка» долгое время была под запретом у цензоров и изъята из библиотек.

Мы жили – мама, няня, я и наш старый, ленивый кот Мишка – в нашей крошечной квартирке. Мама проводила целые дни на работе, няня занималась делами на кухне, а я вместе с Мишкой расположилась на широком подоконнике в гостиной, играя с куклой Лили или читая книгу. С четырех часов дня я уже начинала ждать маму с работы. Она приходила всегда к пяти часам, уставшая, но счастливая от встречи со своей маленькой Катей…

Маленькая девушка, потирая замерзшие руки, подошла к камину, приветливо потрескивающему своим красно-желтым пламенем в углу, развязала вуалетку и сняла шапочку. Она выглядела совсем молодой, лет восемнадцати или девятнадцати. Её большие черные глаза казались огромными на фоне худенького бледного лица с добрым ртом, маленьким слегка вздернутым носом и обилием густых волнистых волос. В этом юном лице с неправильными чертами и отпечатком преждевременных забот и грусти в глазах было что-то исключительно милое и симпатичное…

Кико метался, словно раненый зверек, по своей тахте или вскакивал с нее в порыве неудержимого волнения и, пошатываясь от слабости, направлялся к выходу из комнаты, завешенному ковром. Но – увы! – за ковром находилась крепкая дубовая дверь, надежно запертая снаружи, и мальчику было не под силу сломать эту преграду. Тогда, окончательно обессиленный, он возвращался на свое жесткое ложе и погружался в забытье…

Три женщины темными призраками скользят по высоким неуютным комнатам бесшумной походкой с пытливым вопросом, застывшим одинаково в трех парах глаз молодых и старых. Иногда сталкиваются у окон, в ожидании…

Душно в княжеском тереме… Девичьи лица раскраснелись, пыша ярким румянцем. Матреша уже давно сбросила с себя звериное обличье и теперь, по велению княжны Уленьки, запевает веселую плясовую, руководя хором девушек. Улыбается удовлетворенной улыбкой и сама княжна Уленька…

В боярских хоромах продолжалось пьянство и гулянка… Разобравшись с дворней и разобрав боярскую казну по карманам и мешкам, прихваченным с собой, опричники выкатили бочки с пивом и брагой из погребов, и начался пир в Колычевских горницах. Убитыми дворянами валялись тут и там, еще не убранными, а злодеи уже перепились все до единого…

Жил на свете рыцарь, жестокий и свирепый. Он был таким свирепым, что все его боялись – как свои, так и чужие. Когда он появлялся на коне на улице или в городской площади, народ разбегался в разные стороны, и улицы с площадями опустевали. И действительно, было чего бояться этому рыцарю! Если кто-то в недобрый час попадал ему на дорогу или случайно пересекал его путь, то в мгновение ока свирепый рыцарь затаптывал несчастного копытами своего коня или пронзал его тяжелым острым мечом…

Эзольда уставилась в темноту сада, раскинувшегося вокруг замка. И вдруг королевский сад растворился. На его месте Эзольда обнаружила городскую площадь. Она была заполнена толпами людей. В центре площади двигался человек в простой одежде с посохом в руках. За ним следовала толпа, издавая громкие восторженные крики…

Скупой был боярин и не умел жалеть людей. Да и не ради этого он отправился в дальний путь, чтобы раздавать свои запасы мужикам. Его занимало и развлекало другое: каков на самом деле Чародей Голод…

Старая женщина вздрогнула, повернула голову, взглянула на молодую и… в тот же миг увидала отражение своего горя, своего отчаяния и холодной, мертвой тоски в поднятых на нее глазах молодой. И старое сердце дрогнуло, сжалось в комок…

Он жил в состоятельном селе, с широкими прямыми улицами, новыми домами из тесаного дерева, с аккуратными двориками и тенистыми садами перед каждым домом, – в общем, в таком месте, где все жители счастливы и не знают нужды. Сам он был молодым, здоровым и привлекательным парнем…

Мира недолго оплакивала смерть своего мужа. Вскоре снова начались балы и охоты. Народом она назначила управлять двух сановников, обладающих суровым нравом и жестоким сердцем. Эти сановники были из другого королевства, откуда и приехала Мира. Они не любили народ чужой, далекой страны и не знали, как управлять им, заботясь лишь о том, чтобы столица, где находился дворец королевы, выглядела красиво. А о том, что происходило в деревнях и селах, голодал ли народ или был сыт, им не хотелось даже узнавать…

Красоте надоели амбра, розы и пение златокудрых подруг. Ей хочется проникнуть за заповедные стены, узнать, что происходит за ее чертогом, внизу, в долине. Ведь златокудрые невольницы поют о том, что на свете есть люди, птицы и звери, но кто они, какие и как выглядят, Красота не знает…

Апрель радовал безоблачным небом, ясным голубоватым воздухом, золотистым солнцем, величественно овладевшим синим сводом и пробуждённой молодой природой. Апрель радовал…

Маруся сильно переживает и спешит быстро повторить урок. Она его помнит, но… не настолько, чтобы её ответ стал достойным ответом второй ученицы класса. И больше тройки педагог, несмотря на свою снисходительность, вряд ли ей поставит. А получить тройку после пятерки – перспектива не из приятных…

Королевство Серебряной Бороды было самым счастливым королевством в мире. Люди дали ему прозвище Счастливое королевство. Здесь не раздавались ни вопли, ни стоны, не было слез и печали, и о войнах даже не стоило упоминать. Мудрый, добрый и ласковый король Серебряная Борода жил в мире и согласии со всеми своими соседями. Именно за это его любили как собственные, так и чужие подданные, а также близкие и далекие соседи, иностранные цари, короли, герцоги и бароны. Особенно сильная любовь была у его подданных. Он был невероятно заботлив и добр, заботясь о их благосостоянии так, как любящий отец заботится о своих детях. Однако полного счастья не бывает ни у кого на земле. Не было полного счастья и у любимого короля Серебряной Бороды…

Венгерские гусары находились совсем близко. Можно было различить даже лица каждого из них. Сердце Милицы забилось быстрее; она услышала его удары и инстинктивно прижала к груди ладонь. Теперь разъезд находился всего в нескольких шагах от них. Девушка уже четко различает черные усы, высокую шапку и подвижные глазки передового гусара. Более того, Милице кажется, что он заметил ее и Игоря, скрывающихся за небольшим холмиком, позади целого ряда бугров и кочек…